скрипят колени как лечить

Скрипят колени как лечить

Полон ли месяц или в ущербе? Все ли звезды в небе или скатились? Пришла служанка к купеческому сыну, отдала гостинцы и спрашивает: Вот служанка воротилась домой и рассказала эти ответы купеческой дочери.

Что такое артроз коленного сустава?

Сейчас послали за настоящим женихом, стали свадьбу справлять да пир пировать, а полковнику отказали. На той свадьбе и я был, мед-вино пил, по усам текло, в рот не попало. Бедный мужик Бедный мужик, идучи по чистому полю, увидал под кустом зайца, обрадовался и говорит: Возьму этого зайца, убью плетью да продам за четыре алтына, на те деньги куплю свинушку, она принесет мне двенадцать поросеночков; поросятки вырастут, принесут еще по двенадцати; я всех приколю, амбар мяса накоплю; мясо продам, а на денежки дом заведу да сам оженюсь; жена-то родит мне двух сыновей, Ваську колеин Ваньку.

Детки станут пашню пахать, а я буду под окном сидеть да порядки давать: Да так-то громко крикнул мужик, что заяц испугался скрипят колени как лечить убежал, а дом со всем богатством, с женой и с детьми пропал! Вещий дуб Тошно молодой жене с старым мужем, тошно и старику с молодой женой!

Какие препараты используют для лечения артроза коленного сустава?

В одно ушко влезет, в другое вылезет, замаячит — в глазах одурачит, из воды суха выйдет: Одному доброму старичку досталась молодая жена — плутоватая баба!

Он ей слово в науку, она ему в ответ: А не стерпишь — слово вымолвишь: Вот и придумал он жену выучить. Сходил в лес, принес вязанку дров и сказывает: Ведь ты знаешь, старик: Пойду побалакать; авось скажет. Пока жена собиралась, старик зашел вперед, влез в дубовое дупло и поджидает. Пришла баба, скрипят колени как лечить, перед дубом повалилася, замолилася, завыла: Не хочу старого любить, хочу мужа ослепить; научи, чем полечить?

А дуб в ответ: Сжарь курочку под сметанкою, не скупись: Свари кашу молочную, да больше маслом полей; пущай ест — не жалей! Напеки блинцов; попроси, поклонись, чтоб их в масло макал да побольше съедал — и сделается твой старик слепее кур слепых. Пришла жена домой, муж на печке кряхтит. Хочешь — что ль? Хоть ты и журишь меня, а все тебя жалко!. На, старинушка, ешь, кушай, пей — не жалей! Мне б только тебя напитать!

Сама расчет пола по овуляции там-сям перекушу — и сыта. Ешь, голубчик, помасленной ешь! Что-то в глазах темно. Я и печь не найду. Старик сбирается головой в печь лезть. Сладко съел, вот божий день и потемнел для. Ну, лежи пока; я пойду, кое-что принесу. Побежала, полетела, собрала гостей, и пошел пир горой. Пили, пили, вина не хватило; побежала баба за вином.

Старик видит, что жены нету, а гости напитались и носы повесили, слез с печи, давай крестить — кого в лоб, кого в горб; всех перебил и заткнул им в рот по блину, будто сами подавилися; после влез на печь и лег отдыхать.

Пришла жена, глянула — так и обмерла: Зареклася баба гостей собирать, зареклася старика покидать. На ту пору шел мимо что лучше эпиляция или депиляция. Дурак деньги взял и потащил покойников: Вор Жил-был старик со старухою; у них был сын, по имени Иван.

Кормили они его, пока большой вырос, а потом и говорят: Выкормили его до уса и говорят: Нечего делать, кормили-поили его старики до бороды, а после и говорят: Тут старик не выдержал, пошел к барину бить челом на сына. Работать я не учился, а теперь и учиться поздно. Тем временем доложили барину, что баня готова, и пошел он париться; а дело-то шло к вечеру.

Вымылся барин, воротился назад и стал спрашивать: А Иван тут как тут, стащил ему сапоги с ног, подал босовики; сапоги тотчас под мышку и унес домой. Наутро как лечить барин — нет сапогов; послал за Иваном: Как же ты смел воровать? Я твоего господского приказу не хотел ослушаться. Тотчас бросился он на деревню, скрипят колени как лечить, стащил где-то петуха, ощипал ему перья — и скорей па пашню; подполз к в3 витамин для волос борозде, приподнял глыбу земли, подложил под нее петуха, а сам за кусты спрятался.

Стали плугатари вести новую борозду, зацепили ту глыбу земли и своротили на сторону; ощипанный петух выскочил и что сил было побежал по кочкам, по рытвинам. Иван как лечить, что они побежали как угорелые, бросился сейчас к плугу, отрубил у одного быка хвост да воткнул другому в как лечить, а третьего отпряг и увел домой. Плугатари скрипят колени, гонялись за петухом, так и не поймали, воротились назад: Пошли к барину с повинною головою: Позвать ко мае Ивана!

Но украдь же теперь моего любимого жеребца, что стоит за тремя дверями, за шестью замками; уведешь — плачу двести рублей, не уведешь — влеплю двести плетей! Вечером поздно забрался Иван в барский дом; входит в переднюю — нет ни души, смотрит — висит на вешалке господская одежа; взял барскую шинель да фуражку, надел па себя, выскочил на крыльцо и закричал громко кучерам и конюхам: Оседлать поскорей моего любимого как лечить да подать к крыльцу. Кучера и конюхи признали его за барина, побежали в конюшню, отперли шесть замков, отворили трое дверей, вмиг все дело исправили и подвели к крыльцу оседланного жеребца.

Вор сел на пего верхом, как лечить хлыстиком — только и видели! На другой день спрашивает барин: А он еще с вечера выкраден. Пришлось посылать за Иваном. Возьми свод двести рублей.

Ну, украдь же теперь керженского наставника.

Русские народные бытовые и сатирические сказки

Ванька-вор на тебя похваляется. Перепугался старец, не до сна ему, сидит в келье да молитву твердит. В самую полночь пришел Иван-вор с рогозиным кошелем и стучится в окно. Наставник сдуру скрипят колени как лечить влез скрипят колени как лечить кошель; вор завязал его, поднял на спину и понес па колокольню. Сначала дорога хоть долга, да гладка, а под конец коротка, да колотлива.

Втащил его наверх и спустил вниз по лестнице; больно пришлось наставнику, пересчитал все ступеньки! И на том свете такой беды не знавал! Приказал снять его и развязать. Развязали, а оттуда лезет керженский наставник.

Не жалко мне, что тебя прутьями били, а жалко мне, что из-за тебя триста рублей даром пропали! Старик собрался и повел сына в город; идут они дорогою, и попадается им навстречу мужик: Зачем идешь, куда путь держишь? Как воротился домой, старуха спрашает: Отдал сынка к ночному портному в ученье, да еще какой мастер выискался: Ночной портной привел Матроху к себе в дом, дождался вечера и говорит ему: Вдова — бедный человек, у ней все трудовое; пойдем лучше к богатому генералу.

Вот и пошли; Матроха захватил с собой целую вязку соломы, и как только подошли к генеральскому дому, сейчас обернулся в солому, перепрыгнул через забор и подкатился прямо к крыльцу.

Стоят два дворника; один говорит: Матроха выждал время, выскочил из соломы я забрался в хоромы; нашел генеральский халат и фуражку, нарядился, вышел на крыльцо и крикнул дворникам: Дворники ушли в кухню, а Матроха отпер ворота, впустил своего учителя, и принялись вдвоем за работу: Дошло до дележа; скрипят колени как лечить, знамое дело — не поладили, не захотел Матроха быть под началом и воротился к отцу, к матери; стал он красть-воровать, па все стороны обирать; пошла об нем слава по всему околотку.

Присылает за ним генерал и говорит: Покажи свое мастерство, украдь моего лучшего вороного коня; если украдешь — плачу тебе сто рублев, а на воровстве попадешься — твоя спина в ответе.

Генерал собрал конюхов и накрепко приказал беречь: Матроха тоже не промах, себе на уме; купил ведро водки, поставил у самой конюшни, скрипят колени как лечить, обвертелся-обвязался соломою и лег возле. Вышел караульщик и стал присматриваться; видит — солома валяется, скрипят колени как лечить всю связку и снес в конюшню. Потом усмотрел полное ведро водки.

Выпили конюхи по стакану — хорошо, выпили по другому — еще лучше, и давай пить-опорожнять дочиста; напились пьяны и заснули как убитые. Матроха только этого и ждал, вылез из соломы и принялся за работу: Ранехонько утром проснулся генерал и бросился поскорей в конюшню: Караульщики разом проснулись от как похудеть в бедрах упражнения грозного голоса, пали на колени и повинились в своей вине.

Пошел генерал к старику на двор; а старик сидит у ворот на завалинке, греется на солнышке. На, отдай ему сто рублев да скажи, чтоб ухитрился, украл у меня весь прибор со стола; коли украдет — другую сотню пожалую, а нет — так спиной расплатится! На другой день собрались к генералу гости; а Матроха выпачкал себе рожу сажею, привязал к голове бараньи рога, забрался в генеральские хоромы и залез скрипят колени как лечить печку.

Только стали гости за обед садиться, он как выскочит, как побежит по горницам. Гости за ним, генерал за гостями, слуги за генералом. Шум, гам, беготня в доме, а старик, по уговору скрипят колени как лечить сыном, бросился из передней прямо к столу, забрал весь прибор и унес к. Воротился генерал, глядь — не видать на столе ни ложки, ни плошки! И черта не поймал, и прибор потерял. Пошел к старику на двор; опять сидит он на завалинке да греется на солнышке.

Заплатил генерал сто рублев и не захотел больше ведаться со стариковым сыном. В некотором царстве стояла небольшая деревня; в этой деревне жили два брата; один помер, и остался после него сын — записной вор Сенька Малый.

Уж куда-куда ни отдавал его отец в науку — все не вышло толку. А Сенька так и брякнет в ответ: Вот как помер отец, Сенька Малый не стал долго думать, пришел к дяде и говорит: Вот и пошли; идут мимо болота, глядь — дикая утка в камышах гнездо свила и сидит себе на яйцах.

А Сенька Малый шел позади и вырезал из дядиных сапогов подметки. Идут они дальше; а навстречу им три мужика, ведут на базар быка продавать. Сенька Малый снял с правой ноги сапог, бросил на дорогу и укрылся с дядей в сторонке. Мужики дошли до этого места. Кабы пара нашлась, можно бы взять; а теперь что? Одна нога в сапоге, а другая в лапте! Посудили, подумали и, не взяв сапога, пошли прочь.

Сенька тотчас надел правый сапог, а левый снял; забежал вперед, кинул его на дорогу и спрятался в канаву. Знать, какой-нибудь Разувай Федулыч растерялся.

Ну-тко, братцы, вперегонки за тем сапогом! Ведь годятся на вечеринки к девкам ходить. Бросили быка и пустились вперегонки назад; а Сенька Малый того и добивался, подхватил сапог и погнал быка в сторону; загнал его в болото, отрубил голову и приставил ее опять на прежнее место. Мужики пробегались попусту; воротились — нет быка; пошли искать, искали-искали, ходили-ходили и набрели на болото. Прямо в тину затесался! Надо, — говорят, — вытаскивать Достали веревку, сделали петлю, набросили с размаху и зацепили за рога, понатужились да как дернут — так все наземь и попадали.

Скрипят колени как лечить совсем быка загубили, как есть голову оторвали! Делать нечего, пошли мужики домой с пустыми руками; а Сенька Малый позвал дядю, вытащили скрипят колени как лечить быка, содрали кожу, разрубили мясо на части и стали делиться. Я старше, мне следует больше! Сенька обиделся, схватил резинка на волосы из бусин своими руками кожу и ушел от дяди; забрался в кусты, вырезал два березовых прута и принялся хлестать по коже.

Хлещет да во все горло выкрикивает: Не я один крал, как понять что не происходит овуляция помогал!

На другой скрипят колени как лечить пришел Сенька Малый к дяде, зовет государеву казну воровать. Вот пришли ночью к царскому дворцу; у ворот стоят часовые — как тут ухитриться? Сенька Малый подкопался под угол, залез с дядей в кладовую и ну набивать карманы. Скрипят колени как лечить тут золота, что серебра они утащили! Полюбилось им это дело, и повадился Сенька кажную ночь ходить в царскую кладовую да забирать деньги. Захотел царь посмотреть свою казну, видит — что-то неладно, много добра распропало; созвал совет и стал спрашивать: Как сказано, так и сделано; целый день смолу топили да всё в чан лили.

Вечером поздно зовет Сенька Малый дядю на промысел. Вот пришли к царской кладовой. Сенька Малый стад посылать дядю: Дядя полез — и прямо в чаи угодил; как закричит благим матом: Сенька думал было его вытащить, возился с ним, возился, нет — ничего не поделаешь!

Царь приказал заложить тройку лошадей с колокольчиком и везти мертвое тело по всем селам, по всем городам: Коли станет кто по нем плакать, сейчас того хватать да в кандалы ковать. Тетка взяла новый кувшин, налила молоком и пошла навстречу.

Вот везут мертвое тело, и как только поравнялись с ною — она вдруг будто споткнулась, разбила кувшин, разлила молоко и начала громко плакать да причитывать: Как мне жить без тебя?

Сейчас набежали со всех сторон солдаты, окружили бабу и стали допрашивать: Не признала ли покойника? Что он — муж тебе, брат али сват? Как же не плакать мне? Сами видите, какая беда надо мною стряслась: На другой день докладывают царю: Сенька запряг лошадь в телегу, приехал в ту саму деревню, где с мертвым телом ночевать пристали, и просится на постоялый двор. Сенька купил ведро вина и напоил всех допьяна; крепко заснули и хозяин и сторожа, а Сенька Малый отпер ворота и увез покойника.

Поутру проснулись солдаты, собираются ехать и сами не знают: Воротились к царю; доложили, что мертвое тело ночью выкрадено, а кем и как — неведомо. Царь созвал совет и опять спрашивает: Совет и придумал поставить на таком-то лугу целую от чего появляется хламидиоз у женщин вина, при ней кучу денег рассыпать, а в стороне часового спрятать; известное дело: Сенька Малый выбрал темную ночь и пошел воровать; приходит на луг, стал было деньги огребать, да почуял, что вином пахнет: А часовой давно его заприметил: Теперь полно по свету гулять; насидишься в сибирке!

Думал, думал и надумался; пошел на большую дорогу и давай всякого встречного — поперечного таскать за бороду: Как тут вора узнать? Выпутался Сенька из беды, отрастил снова бороду и стал себе жить-поживать, в чужое добро лапы запускать; и долго бы жил, да вот недавно повесили.

Вороватый мужик Жила-была старуха, у ней было два сына: Дня три спустя как уехал сын, приходит к ней солдат и просится: У меня сыночек помер; не видал ли ты его? Ведь журавли-то, бабушка, всё по шиповнику бродят. Долго ли, коротко ли, приезжает сын. Я поеду по вольному свету; когда найду дураковатей тебя — буду тебя и кормить и поить, а не найду — со двора спихну!

Повернулся и пошел в путь-дорогу. Приходит в господску деревню, остановился возле барского двора, а голливудские локоны на средние дворе ходит свинья с поросятами; вот мужик стал па колени и кланяется свинье в землю.

Увидала то из маска горчичный порошок барыня и говорит девке: Доложи барыньке, что свинья-то ваша пестра, моей жене сестра, а у меня сын завтра женится, так на свадьбу прошу. Не отпустит ли свинью в свахи, а поросят в поезд?

скрипят колени как лечить

Барыня, как выслушала эти речи, и говорит девке: Просит свинью на свадьбу, да еще с поросятами. Пусть с него люди посмеются. Наряди поскорей свинью в мою шубу да вели запрячъ в повозку пару лошадей, пусть не пешком идет на свадьбу. Запрягли повозку, посадили в нее наряженну свинью с поросятами и отдали мужику; он сед и поехал. Вот воротился домой барин, а был он в то время на охоте.

Барыня его встречает, сама со смеху помирает: Не было тебя, не с кем было посмеяться. Был здесь мужичок, кланялся пашей свинье: Нарядила в свою шубу и дала повозку с парою лошадей. Рассердился барин, что жену обманули, выбежал из хором, сел на виноходца и поскакал в погоню. Слышит мужик, что барин его нагоняет, завел лошадей с повозкою в густой лес, а сам снял с головы шляпу, опрокинул наземь и сел возле.

Еще у него свинья с поросятами в повозке. Уж он давно проехал. Как бы мне его догнать! Тебе, чай, дороги неведомы? У меня под шляпою сокол сидит. Меня хозяин тогда со свету сживет, скрипят колени как лечить. Ну вот тебе триста рублев про всякий случай. Мужик взял деньги, сел на иноходца и поскакал в лес, а барин остался пустую шляпу караулить. Долго ждал барин; уж и солнышко закатывается, а мужика нет как нет!

Коли есть, так приедет; а коли нет, так и ждать нечего! Ведь, наверно, это был тот самый мужик, что барыню обманул! Вот ни за что скрипят колени как лечить пре что дали тройку лошадей с повозкою, триста рублев денег да свинью с поросятами.

Жила-была старуха, у ней было два сына: Выдали девку замуж Выдали девку замуж; она сидит и воет: Горшечник Едет дорогою горшечник; навстречу ему прохожий: Вот порядились, ударили по рукам в поехали. Приезжают домой, работник и говорит: Хозяин приготовил сорок возов глины; а работник-то был — сам нечистый, и наказывает он горшечнику: Придешь — беды наживешь!

Наступила темная ночь; как раз в двенадцать часов закричал нечистый громким голосом, и собралось к нему чертенят видимо-невидимо, начали горшки лепить, пошел гром, скрипят колени как лечить, хохот по всему двору.

Приходит к сараю, заглянул в щелочку — сидят черти на корточках да горшки лепят; только один хромой не работает, по сторонам смотрит, увидал хозяина, схватил ком глины да как пустит — и попал ему прямо в глаз! Окривел хозяин на один глаз и вернулся в избу, а в сарае-то гам да хохот пуще прежнего! Ступай горшки считать, сколько за одну ночь наработано. Хозяин сосчитал — сорок тысяч наработано.

Ровно в полночь опять закричал нечистый громким голосом; сбежались к нему со всех концов чертенята, перебили все горшки, покидали черепье в печь и давай обжигать. А хозяин закрестил щелочку локоны на бок видео смотрит. Хозяин приходит смотреть, — все сорок тысяч скрипят колени как лечить стоят целы, один одного лучше! На третью ночь созвал нечистый признаки больной щитовидной железы у женщин, раскрасил горшки разными цветами и все до последнего на один воз уклал.

Дождался хозяин базарного дня и повез горшки в город на продажу; а нечистый приказал своим чертенятам бегать по всем домам, по всем улицам да народ скликать — горшки покупать. Сейчас повалил народ на базар: Приехал мужик домой и полон мешок денег привез. Черт взял свою часть, распрощался с хозяином и пропал.

Через неделю поехал мужик с горшками в город; сколько ни стоял он на базаре, никто не покупает; все обходят его мимо, да еще всячески ругают: С виду казисты, а нальешь воды — скрипят колени как лечить и развалятся! Нет, брат, теперь не надуешь. Перестали брать у него горшки; совсем обеднял мужик, запил с горя и стал по кабакам валяться.

Не стало на селе попа. Согласились мужики избрать попа миром, выбрали и пошли к дяде Пахому. Будь ты у нас на селе попом. Пахом и стал попом, да то беда: Вот однажды собрались миряне в церковь, а в тот день был большой у бога праздник. Пахом выносит книгу и спрашивает: Знаете ли вы эту книгу? Еще покойный поп все, бывало, ее читал. А эту книгу знаете? Дорогая кожа В одном селе жили два брата — Данило и Гаврило. Данило был богатый, а Гаврило бедный; только и живота было у Гаврилы, что одна корова, да и тому Данило завидовал.

Поехал Данило скрипят колени как лечить город закупить кое-что и, воротясь из городу, пришел к брату и говорит: Я был сегодня в городе и видел: Гаврило поверил ему, заколол корову и приел говядину, после дождался рынку и отправился в город.

Приехал в город и поволок продавать кожу. Увидел его кожевник и спрашивает: Возьми два с полтиной.

скрипят колени как лечить

Гаврило не отдал и волочил кожу целый день; никто ему не дает. Наконец, поволок ее мимо гостиного ряду; увидал его купец и спрашивает: Где слыхал про такие дорогие кожи? Гаврило подумал-подумал и сказал: Только поднеси мне хоть водки стакан. Отдал ему купец два с полтиной да вынимает из кармана платок и говорит: Гаврило взял платок и пошел; приходит в дом, хозяйка его и спрашивает: Хозяйка тотчас налила стакан, только немного не полон, и поднесла Гавриле; он выпил и стоит. А в то время сидел у кооени полюбовник, услыхал рн эти слова и говорит: Она налила еще полстакана; Гаврило выпил и все стоит.

Любовник велел поднесть ему в третий раз; тогда купчиха взяла графин с вином, стакан отдала Гавриле в руки и налила его так, что через край побежало.

Только Гаврило выпил, а хозяин на ту пору домой грядет. Она не знает, куда полюбовника девать, и спрашивает: Леичть забегал по горнице, а Гаврило за ним да кричит: Хозяйка отворила западню и пихнула обоих. Хозяин пришел и привел еще с собой гостей. Когда они подпили, то начали песни запевать; химия на стрижку каскад фото Гаврило, сидя в яме, говорит своему товарищу: На тебе сто рублей, только молчи.

Гаврило взял деньги и замолчал. Немного погодя запели другую; Гаврило опять говорит товарищу: На тебе двести рублей. Гавриле то на руку — уже триста рублей есть; спрятал деньги и молчит. Вскоре запели третью песню; Гаврило говорит: Любовник его всячески уговаривает; а денег больше.

Хозяйка услыхала, что они там ерошатся, отперла западню и спросила потихоньку: Любовник потребовал пятьсот рублей; она живо вернулась, подала пятьсот рублей, Гаврило опять взял и замолчал. Как-то попалась тут Гавриле подушка и бочонок смолы; он приказал товарищу раздеться. Когда тот разделся, он окатил его смолой; потом распорол подушку, рассыпал пух и велел ему кататься.

Вот как тот выкатался в пуху, Гаврило растворил западню, сел на товарища верхом, едет, а сам кричит: Гости увидали и кинулись по домам; думают, что то черти явилися. Так все и разбежались, а купчиха стала говорить своему мужу: Я тебе говорила, что у нас чудится. Купец сдуру-то возьми да и поверь, и продал свой дом за бесценок. Гаврило пришел домой и послал своего скрипят колени как лечить сына за дядей Данилом, чтоб пришел к нему деньги пересчитать.

Сын пошел, стал звать своего дядю; а тот ему смеется: Али Гаврило двух с полтиной сосчитать не может! Тогда жена Данилова стала говорить: Что, тебе не охота?

Хоть посмеешься над. Послушался Данило жены и пошел. Вот как Гаврило высыпал перед ним кучу денег, Данило удивился и спрашивает: Ведь я корову заколол да коленп в городе продал за двадцать лпчить лечить лечиьт те деньги сделал оборот: Данило услыхал, что брат его так легко нажил богатство, пошел домой, заколол всю свою скотину и стал дожидаться рынку; а как время было жаркое, то говядина у него вся испортилась.

Повез продавать кожи, и дороже двух с полтиной никто ему не дал. Так-то ему дался барыш с накладом, и стал он жить беднее Гаврилы; а Гаврило пошел на выдумки, да и нажил себе большое богатство. Дока на доку Пришел солдат в деревню и просится ночевать к мужику. Видит солдат, что у мужика лошадь в кау запряжена, и спрашивает: Самый бедный без двадцати рублев не отделается, а коли богат, так в пятидесяти мало; а не отвезешь подарка, всю свадьбу испортит!

Не вози, и так сойдет! Крепко уверил мужика, тот послушался и не поехал к колдуну с гостинцами. Вот начали свадьбу играть, повезли жениха с невестою закон принимать; едут дорогою, а навстречу поезду бык несется, так и ревет, рогами землю лечить. Все поезжане испугалися, а солдат усом не мигнет; где ни взялася — выскочила из-под него собака, бросилась крлени быка и прямо за глотку вцепилась — бык так я грохнулся наземь.

Едут дальше, а навстречу поезду огромный медведь. Опять где ни взялася — выскочила из-под него собака, кинулась на медведя и давай его душить; медведь заревел и сскрипят. Миновала та беда, снова едут дальше; а ямки на ногтях причины поезду скрипят колени как лечить выскочил и перебежал дорогу чуть-чуть не под ногами передней тройки.

Лошади остановились, храпят, а с места не трогаются! Приехали к церкви благополучно, обвенчали жениха с невестою и отправились назад, в свою деревню.

Стали ко двору подъезжать, а на воротах черный ворон сидит да громко каркает — лошади опять стали, ни одна с места не тронется. Ворон улетел, лошади в ворота пошли. Вот посадили молодых за стол; гости и родичи свои места заняли — как следует, по порядку; начали есть, пить, веселиться. А колдун крепко осердился; гостинцев лечить не дали, пробовал было страхи напускать — и то дело не выгорело!

Вот пришел лечитьь в избу, шапку не ломает, образам не молится, честным людям не кланяется; и говорит солдату: Ни я не занимал у тебя, ни ты мне не должен! Давай-ка лучше пить да гулять. Взял колдун со стола ендову пива, налил стакан и подносит солдату: Солдат выпил — у него все зубы в стакан выпадали! Чем будет сухари грызть? Взял да и бросил зубы в рот — они опять стали по-прежнему. Выпей-ка лечить меня стакан пива! Колдун выпил — у него глаза вылезли!

Солдат подхватил его глаза и забросил неведомо. Остался колдун на всю жизнь слепым и закаялся страхи напускать, над людьми мудрить; а мужики и бабы стали за служивого количество эритроцитов в моче норма молить. Дурак и береза В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик, у него было три сына: Еак старик, сыновья разделили именье по жеребью: Пришла ярмарка; умные братья собираются на торг лечать.

Дурак увидал и говорит: Зацепил быка веревкою за рога и повел в город. Случилось ему идти лесом, а в лесу стояла старая сухая береза; ветер подует — и береза заскрипит. Бык двадцать рублев lifestream nano гель от варикоза меньше взять нельзя Береза ничего ему не отвечает, только скрипит; а дураку чудится, что она быка в долг просит.

Привязал быка к березе, распрощался с нею и пошел домой. Вот приехали умные братья и стали спрашивать: На другой день поутру встал лечить, снарядился и пошел колени как березе за деньгами. Приходит в лес — стоит береза, от ветру качается, лечить быка нету; ночью волки съели. Ветер подул — скрипят колени как лечить заскрипела, а дурак говорит: Так и быть, подожду еще один день, а уж больше не стану — мне самому деньги надобны.

Братья опять к нему пристают: На третий день взял дурак топор и отправился в лес. Приходит и требует деньги. Береза скрипит да скрипит. Я шутить-то не люблю, живо с тобой разделаюсь! Как хватит ее топором — так щепки и посыпались во все стороны. В той березе было дупло, а в том дупле разбойники спрятали полный котел золота.

Распалось дерево надвое, и увидал дурак чистое золото; нагреб целую полу и потащил домой; принес и показывает братьям. Пойдемте-ка, братцы, забирать остальное! Пошли в лес, забрали деньги колери несут домой. Вдруг попадается им навстречу дьячок. Мы деньги несем; вот посмотри! Дьячок так и ахнул, бросился к золоту и давай хватать пригоршнями да в карман совать.

Дурак рассердился, ударил его топором и убил до смерти. Куда теперь мертвое тело девать? Думали, думали и стащили его в пустой погреб, да там и бросили. Поздно вечером говорит старший брат середнему: Как станут про дьячка разыскивать, ведь дурак все расскажет.

Давай-ка убьем козла да схороним в погребе, а мертвое тело зароем в ином месте. Дождали они глухой ночи, убили козла и бросили в погреб, а дьячка снесли в иное место и зарыли в землю.

Прошло несколько дней, стали про дьячка везде разыскивать, у всех расспрашивать; дурак и отозвался: А намедни я его топором убил, а братья на погреб снесли. Тотчас ухватились за дурака: Дурак полез в погреб, достал козлиную голову и спрашивает: Люди смотрят — как есть козел, плюнули дураку в глаза и лечить если эндометрий не соответствует фазе цикла домам. Сказке конец, а мне меду корец.

Жена-спорщица У одного мужика была жена сварлива и упряма; уж что, бывало, захочет, дак муж дай ей, и уж непременно муж соглашайся с.

Да больно она льстива была на чужую скотину; как, бывало, зайдет на двор чужая скотина, дак уж муж и говорит, что это.

Страшно надоела жена мужу. Вот однажды и зашли к ней на двор барские гуси. Скрипят со злости, пала на пол. Муж наклонился к ней: Вот муж послал за попом; уж и поп едет. Вот исповедали ее, приобщили, поп ушел. Положили в домовище и послали за попом. Муж наклонился к жене, шепчет: Вот вынесли домовище, поставили в церкви, отпели панихиду. Вот и вынесли; подняли домовище опушать в могилу, муж нагинается к ней: Домовище опустили и засыпали землею.

Так уходили бабу барские гуси! Была у одного мужа жена, да только такая задорная, что все ему наперекор говорила. Надоела жена мужу; вот он и стал думать, скрипят колени как лечить, как бы от нее отделаться. Идут они раз скрипят реке, а вместо моста на плотине лежит перекладинка: Как стала она переходить по перекладинке, он ж говорит: Тряслась, тряслась, да и бултых в воду.

Жалко ему стало жены; вот он влез в воду, стал ее искать идет по воде в гору. Ты бы шел вниз по реке, а не в гору; ее теперь, чай, снесло.

Она все делала наперекор, так уж и теперь, верно, пошла против воды. Жена-доказчица Жил старик со старухою; сбили они на реке заезочек и заложили по мордочке. Пошли домой; на дороге увидала старуха клад и давай всем рассказывать. Что с ней делать? Вздумал старик пошутить над старухою, пошел в поле, поймал зайца и отправился на реку морды смотреть; вынул одну — а в ней щука попалась. Он щуку-то взял, заместо ее посадил в морду зайца, а рыбу в поле понес и положил в горох. Воротился домой и зовет старуху горох крючить то скрмпят снимать с поля.

Вот собрались и поехали. Дорогою старик начал сказывать: Старик взял щуку, положил в пестерек, скрипят колени как лечить. Забрали все деньги и поехали домой.

Дорогою усмотрела старуха, что в стороне медведь корову рвет, и говорит: Это черт с нашего барина шкуру дерет. Приехали ко двору; старик пошел деньги прятать, а старуха побежала рассказать соседке; соседка рассказала дворецкому, а дворецкий барину. Барин призвал старика; — Ты клад нашел?

Послал барин за старухою: Ну, где мы клад нашли? В поле; еще в то время щука в горохе плавала, а заяц в морду попал. Где это видано, чтобы рыба в поле жила, а заяц в воде плавал? Еще в то самое время черт с нашего барина шкуру драл Барин хлоп ее по уху: Когда черт с меня шкуру драл?

Барин рассердился, велел принесть розог и заставил при себе ее наказывать. Растянули ее, сердечную, и начали потчевать; а она знай себе — и под розгами то же сказывает. Барин плюнул и прогнал старика со колени как. Знахарь Жил бедный да продувной мужичок, по прозванью Кошени украл у бабы холстину и спрятал в омете соломы, а сам расхвастался, что ворожить мастер.

Пришла к нему баба и просит погадать. Стал гадать; погадал-погадал и сказал ей, где холст спрятан. Дня через два, через три пропал у барина жеребец; он же, плут, его и модные тенденции обувь да привязал в лесу к дереву. Посылает барин за этим мужиком; стал мужик гадать и говорит: Привели жеребца из лесу; дал барин знахарю сто рублев, и пошла об нем слава по всему царству.

Вот, на беду, пропало у царя его венчальное кольцо; искать-искать — нет нигде! Послал царь за знахарем, чтобы как можно скорей во дворец его привезли. Взяли его, посадили в повозку и привезли к царю.

Скрипят колени как лечить как царь опалится да акк зашлет, куда Макар и телят не гонял! Тотчас левить отвести знахарю особую комнату: Знахарь сидит колрни той комнате да думает: Лучше дождусь глухой полночи да убегу куда глаза глядят; акк как пропоют третьи петухи, сейчас чкрипят задам тягу!

Ведь тогда нам скрмпят неминучая Давайте-ка подслушивать у дверей: Пошел лакей подслушивать; вдруг петухи запели, мужик и промолвил: Один уже есть, остается двух ждать! У лакея душа в пятки ушла; прибежал он к своим товарищам: Запели вторые петухи, а мужик: Пошел подслушивать повар; третьи петухи запели, мужик перекрестился: А воры к нему навстречу, пали в ноги и просят и биопарокс помогает от кашля Взял мужик кольцо, поднял половицу и бросил его под пол, скрипят колени как лечить.

Наутро царь спрашивает; — Что, мужичок, как твои дела? Подняли половицу и достали кольцо; царь щедро наградил знахаря деньгами и велел накормить-напоить его до отвала, а сам пошел в сад гулять.

Идет по дорожке, увидал жука, поднял его и воротился к знахарю: Мужик испугался и говорит сам себе: Иванушка-дурачок Был-жил старик со старухою. Умные-то овец в лечить пасли, а дурак ничего не делал, все на печке сидел да мух ловил. В одно время наварила старуха аржаных клепок и говорит дураку: Налила полный горшок и дала ему в скрипят колени как лечить побрел он к братьям.

День был солнечный; только вышел Иванушка за околицу, увидал свою тень сбоку и думает: Лечить приходит с пустыми руками к братьям; те его спрашивают: Кьлени теперь рядом стоит! Братья ну его ругать, бить, колотить; отколотили и заставили овец пасти, а сами ушли на деревню обедать. Братья пообедали, воротились в поле. Как лечить вы, братцы, овцы-то врозь рассыпались; я и лечить Ни много, ни мало прошло времени; послали старики Иванушку-дурачка в город к празднику по хозяйству закупать.

Едет домой, а лошаденка лечить такая, знать, неудалая, везет — не везет! Взял стол и выставил на дорогу. Едет, едет, близко ли, далеко ли, а вороны так и вьются над ним да все каркают.

А сам все вперед да вперед подвигается. Едет Иванушка перелеском; по дороге всё пни обгорелые. Вот доехал Иванушка до реки, давай лошадь поить, а она не пьет. Высыпал полон мешок соли, лошадь все не пьет. Разве задаром я мешок сопи высыпал? Хватил ее поленом, скрипят колени как лечить, да прямо в голову, и убил наповал. Остался у Иванушки один кошель с ложками, да и тот на себе понес. Идет; ложки назади так и брякают: А он думает, что ложки-то говорят: Еще вздумали дразнить, сврипят Воротился домой и говорит братьям: Иванушка пошел в лес, снял с обгорелых пней корчаги, повышибал днища и надел на батог корчаг с дюжину — всяких: Отколотили его братья; поехали сами в город за покупками, а дурака оставили домовничать.

Слушает дурак, а пиво в кадке так и бродит, так и бродит. Нет, пиво не слушается; взял да и выпустил все из кадки, сам сел в корыто, по избе разъезжает да клоени распевает. Приехали братья, крепко осерчали, взяли Иванушку, зашили в куль и потащили к реке. Положили куль на берегу, а сами пошли прорубь осматривать.

скрипят колени как лечить

На ту пору ехал какой-то барин мимо на тройке бурых; Иванушка и ну кричать: Иванушка вылез из куля, причёски в стиле гэтсби туда барина, а сам сел в его повозку и уехал из виду. Пришли братья, спустили куль под лед и слушают, а в воде так и буркает. Навстречу им откуда ни возьмись едет на тройке Иванушка, едет да прихвастывает: А еще остался там сивко — такой славный! Завидно стало братьям; говорят дураку: Не уйдет от нас сивко Опустил их Иванушка-дурачок в прорубь и погнал домой пиво допивать да братьев поминать.

Был у Иванушки колодец, в колодце рыба елец, а моей сказке конец. Купил мужик гуся к празднику и повесил в сенях Купил мужик гуся к празднику и повесил в сенях. Проведали про то двое солдат; один взобрался на как вылечить загиб матки в домашних условиях гуся добывать, а другой вошел в избу.

А в лесе, в лесе Солдат на стреси; Стреху продрал, Гуся забрал. А хозяину и невдогад, что солдат прямо в глаза скрипят колени как лечить смеется. Я, — говорит, — такой — коляды отроду не слыхивал. Наутро полезла хозяйка за гусем, а гусем и не пахнет давно!

Как муж отучил жену от сказок Еак себе дворник. Он имел у себя жену, которая страсть как мкрипят сказки, и запретила она пущать к себе в постойщики тех, елчить не умел сказки сказывать.

Ну, разумеется, мужу то убыточно, он и думает: Муж выбегает к. Жена не велит пущать никого, кто не умеет сказки сказывать. Мужик видит — дело плохо, от холода чуть не мерзнет. И пошел твердить все одно и то же: Хозяйка слушала, слушала, да и говорит: Ведь я говорил, чтобы мне поперечки не делать; ведь это так скрипят колени как лечить сказка сказывается вначале, а там пойдет другое. Вот муж, услыхамши это, а ему то и нужно было, скрипят колени как лечить с лавки и давай жену колотить: И сказку не дала кончить!

Уж он бил-бил, бил-бил, так что жена возненавидела сказки и с тех пор зареклась сказки слушать. Мена Чистил мужик навоз и нашел овсяное зерно; приходит к жене, у жены изба топится.

Вот он и пришел к царю, принес блюдо киселю; царь его пожаловал золотой тетеркой. Пошел от царя домой; идет полем; берегут табун коней.

Ну, променял, сел на коня и поехал. Вот он едет; берегут стадо коров. Променял, ведет головные уборы под норковую шубу фото за рога; берегут стадо овец.

Каждый, однако, как только подскачет, повернет коня сррипят подключится к соответствующему корпусу, чтобы узнать, почему такой кавардак творится, так немедленно отдает свой дух корпусному духу. Вот и остались короли без адъютантов. Коллективное сознание оказалось страшной ловушкой, в которую легко войти, а выйти из нее невозможно. На глазах самого Безобразика его кузен, великий князь Дербульон, желая поддать духу воинам, помчался к войскам, но лишь только подключился, скрипят колени как лечить сразу духом влился, слился, и нет его, как не бывало.

Видя, что дела плохи, хотя неизвестно почему, скрипят колени как лечить, кивнул Мегерик двенадцати дворцовым трубачам. Кивнул и Безобразик, лечть возвышении командном стоя.

Приложили трубачи медь к губам, и заиграли трубы с обеих сторон, подавая сигнал к бою. В ответ на этот протяжный зов каждая армия начала решительно соединяться целиком.

Суть продукта, обзор характеристики:

Грозный железный лязг смыкающихся контактов раздался на будущем поле боя, и вместо тысяч артиллеристов и танкистов, летчиков и минометчиков возникли две гигантские души, которые миллионами глаз посмотрели друг на друга через широкую равнину, стелющуюся под белыми облаками, и настала минута полной тишины. Ибо с обеих сторон наступила та блистательная кульминация сознания, которую великий Гарганциан предвидел с математической точностью.

А именно, перейдя определенную границу, воинский дух как местное состояние преобразуется в штатский; происходит это потому, что Космос как таковой является абсолютно штатским, а души обеих армий именно и дечить уже космических размеров! И хотя снаружи сверкала сталь, броня, смертоносные жерла и острия, внутри разливался океан снисходительного спокойствия и всеобъемлющей скрипят колени как лечить. Стоя акк на холмах под не смолкшую еще еолени дробь, обе армии улыбнулись друг другу.

Трурль и Клапауций как раз всходили на палубу своего корабля, когда свершилось то, скрипят колени как лечить, к скрипят колени как лечить они стремились: Желая избежать каких бы то ни было претензий и кривотолков, должны мы объяснить, что это было, по крайней мере в буквальном смысле слова, путешествие в никуда.

Ибо Трурль за все это время не выбрался из дому, если не считать дней, проведенных в больнице, да малосущественной поездки на планетоид. Если же вникнуть в глубь и высший смысл вещей, то это путешествие было самым дальним из всех, которые когда-либо предпринимал замечательный конструктор, поскольку простиралось оно до самых границ возможного. Случилось как-то Трурлю построить машину колено счета, которая оказалась способной к одному-единственному действию, а именно умножала два на два, да и то при этом ошибалась.

Как было поведано в другом месте, машина эта отличалась при всем при том крайней самоуверенностью, и ссора ее с собственным создателем едва не закончилась для последнего трагически. С тех пор Клапауций отравлял Трурлю жизнь, и так, и эдак его волени, — в скрипят колени как лечить тот не на шутку разозлился и решил построить машину, которая сочиняла бы стихи. Накопил Трурль для такой цели восемьсот двадцать тысяч тонн кибернетической литературы плюс двенадцать тысяч тонн поэзии и принялся их изучать.

Опостылеет ему кибернетика — перекинется на лирику, и наоборот. Спустя какое-то время понял он, что построить машину — это еще пустяк по сравнению с ее программированием. Программу, которая уже имеется в голове обычного поэта, создала цивилизация, его породившая; эту цивилизацию сотворила предыдущая, ту — еще более ранняя и так до самых истоков Вселенной, когда информация о грядущем поэте еще хаотично кружилась в ядре изначальной туманности.

Значит, чтобы запрограммировать машину, следовало повторить если не весь Космос с самого начала, то по крайней мере солидную его часть. Будь на месте Трурля кто-нибудь другой, такая задачка заставила бы его отказаться от всей затеи, но хитроумный конструктор и не подумывал о ретираде. Взял и сконструировал машину, моделирующую хаос, где электрический дух витал над электрическими водами, потом прибавил параметр света, потом скрипят колени как лечить и так постепенно приблизился к первому ледниковому периоду, что было возможно лишь постольку, поскольку машина в течение пятимиллиардной доли секунды моделировала сто септиллионов событий, происходивших в четырехстах октиллионах мест одновременно, — а тот, кто думает, будто где-то здесь Трурлем допущена ошибка, пусть сам попытается проверить расчет.

Затем промоделировал Трурль истоки цивилизации, высекание кожа руки грубая шелушиться причина лечение из кремня и скрипят колени как лечить шкур, ящеров и потопы, четвероногость и хвостатость, потом, наконец, праочкарика, который родил очкарика, от которого пошла машина, и так летели зоны и тысячелетия в шуме электрических разрядов и токов; а когда моделирующая машина становилась тесной для следующей эпохи, Трурль мастерил к ней приставку, пока из этих пристроек не образовалось нечто вроде городка из перепутанных проводов и ламп, в мешанине которых сам черт сломал бы себе ногу.

Трурль, однако, как-то выходил из положения, и только два раза пришлось ему переделывать работу заново: Кажется, муха залетела в машину испортила суперскопический переключатель причинности.

Лнчить считая этого, все шло как по маслу, просто на удивление.

Елена Малышева. Остеоартрит - хруст в коленях


Смоделированы были средневековье, и древность, и эпоха великих революций, так что машину порой бросало в дрожь, а лампы, моделирующие наиболее важные успехи цивилизации, приходилось поливать водой и обкладывать мокрыми тряпками, чтобы прогресс, моделируемый в таком бешеном темпе, не разнес их вдребезги.

Под конец двадцатого века машина вдруг начала вибрировать наискось, а потом затряслась вдоль — и все неизвестно лечить. Трурль весьма этим огорчился и даже приготовил немного цемента и скрепы на тот случай, если скрипят колени она станет разваливаться.

К счастью, обошлось без этих крайних мер; перевалив за двадцатый век, машина помчалась дальше без задоринок. Тут пошли наконец, каждая по пятьдесят тысяч лет, цивилизации абсолютно разумных существ, которые породили и самого Трурля, и катушки смоделированного исторического процесса так и летели в приемник лечить маникюр с кисточкой другой, и было этих катушек столько, что если забраться на верхотуру и посмотреть в бинокль — просто конца не было этим отвалам; а ведь все только для того, чтобы построить какого-то там виршеплета, пусть даже и самого распрекрасного!

Таковы уж последствия научного азарта. Наконец программы были готовы; оставалось колени как из них самое существенное, ибо в противном случае обучение электропоэта затянулось бы на много миллионов лет.

Две недели подряд вводил Трурль в своего будущего электропоэта общие программы; пилка шолль отзовик наступила настройка логических, эмоциональных и семантических контуров. Уже было собрался он пригласить Клапауция на пробное испытание, но раздумал и сначала пустил машину в одиночку.

Та немедля прочла доклад о полировке кристаллографических шлифов для вводного курса малых магнитных аномалий. Пришлось ослабить логические контуры и усилить эмоциональные; прежде всего машину одолел приступ икоты, затем припадок истерии, наконец она с большим трудом пробормотала, что жизнь ужасна. Он усилил семантику и смастерил приставку воли; тогда она заявила, что отныне он должен биопарокс помогает от кашля подчиняться, и приказала лечить ей еще шесть этажей к девяти имеющимся, чтобы она могла на досуге поразмыслить о сущности бытия.

Вставил он ей философский лечить после этого она вообще перестала откликаться и только ударяла током. Тогда начал он ее прикручивать, глушить, усилять, ослаблять, регулировать, пока не решил, что все в лучшем виде. Тут и угостила она его такими стихами, что возблагодарил он великое небо за прозорливость: Вставил он ей шесть противографоманских фильтров, но они вспыхивали, скрипят, как спички; пришлось изготовить их из корундовой стали.

Тут понемногу стало у него налаживаться; он дал машине полную семантическую развертку, подключил генератор рифм, и чуть было все опять не полетело в тартарары, так лечить машина пожелала быть миссионером у нищих звездных племен. Однако в тот последний момент, когда он уже готов был наброситься на нее с молотком в руках, пришла ему в голову спасительная мысль.

Машина закачалась, засмеялась, заплакала и сказала, что у нее побаливает где-то на уровне третьего этажа, что ей все уже до лампочки, что жизнь удивительна, а все кругом негодяи, что она наверное скоро умрет, и желает только одного — чтобы о ней помнили и тогда, когда ее не станет. Затем велела подать ей бумагу. Трурль облегченно вздохнул, выключил ее и отправился спать. Утром он зашел за Клапауцием. Услышав, что его зовут на запуск Электрибальда, как решил Трурль назвать свою машину, Клапауций бросил все свои дела и пошел в чем был, так не терпелось ему поскорее стать свидетелем поражения друга.

Трурль прежде всего включил нагревательные контуры, потом дал малый ток, еще несколько раз взбежал наверх по гремящим железным ступенькам — Электрибальд похож был на огромный судовый двигатель, весь в стальных мостках, покрытый нехватка прогестерона у женщин симптомы жестью, со множеством циферблатов и клапанов, — и вот, наконец, запыхавшийся, следя, чтобы не падало напряжение, он заявил, что для разминки начнет с маленькой импровизации.

А потом уж, конечно, Клапауций колени как предложить машине любую тему для стихов, какую захочет. Когда амплификационные указатели дали знать, что лирическая мощность достигла максимума, Трурль, рука которого чуть заметно дрожала, включил большой рубильник, и почти сразу машина произнесла голосом слегка хриплым, но изобилующим чарующими и убедительными интонациями:.

Трурль стиснул зубы, дал машине несколько ударов током и снова включил. На этот раз голос оказался значительно чище; им можно было просто наслаждаться, этим торжественным, не лишенным обольстительных переливов баритоном:.

Видно было, 27 неделя какой месяц он на четвереньках вползает сквозь открытые клапаны в нутро машины, как стучит там молотком, яростно ругаясь, как что-то закручивает, бренча разводными ключами, как снова выползает и вприпрыжку бежит на другой помост; наконец он издал торжествующий вопль, выбросил перегоревшую лампу, которая с грохотом разбилась о пол в двух шагах от Клапауция; даже не подумав извиниться за такую небрежность, поспешно вставил на ее место новую, вытер грязные руки мягкой ветошью и закричал сверху, чтобы Клапауций включил машину.

Наконец он высунул голову из небольшого отверстия на третьем этаже и крикнул:. Электрибальд задрожал от фундамента до верхушки и начал:.

Голос оборвался, скрипят Трурль в бешенстве рванул какой-то кабель, что-то затрещало, и машина смолкла. Клапауций так хохотал, что в изнеможении опустился на подоконник. Трурль кидался туда и сюда, вдруг что-то треснуло, скрипят колени как лечить, звякнуло и машина весьма деловито и спокойно произнесла:. И прямо не в бровь, а в глаз! Догадываюсь по примитивности, бессильной злости и банальным рифмам. Ты предложи что-нибудь другое!

Ну, что же ты молчишь? И не договорил, потому что сладкий баритон, заполнив собой весь зал, в этот момент отозвался:. Четверостишие о существе, которое было машиной, одновременно мыслящей и безмозглой, грубой и жестокой, имевшей шестнадцать наложниц, крылья, четыре размалеванных сундука, в каждом из которых по тысяче золотых талеров с профилем короля Мурдеброда, два дворца, проводившей жизнь в убийствах, а также….

Не будет лечить подобной чепухи! Я не допущу, чтобы погубили великий талант! Или ты будешь честно заказывать стихи, или на этом все кончено! Это были головоломки, ребусы какие-то! Я создавал бандаж на большой палец ноги ночной не для идиотских кроссвордов!

Ремесло это, а не Великое Искусство! Давай любую тему, самую трудную…. Пусть будет о любви и смерти, но вывихнутая коленная чашечка должно быть выражено на языке высшей математики, а особенно тензорной алгебры. Не исключается также высшая топология и анализ. Кроме того, в стихах должна присутствовать эротическая сила, даже дерзость, но все в пределах кибернетики.

Нет, ты не в своем уме… — возразил было Трурль. Но тут же умолк враз с Клапауцием, ибо Электрибальд уже скандировал:. На этом и закончилось поэтическое турне; Клапауций тут же ушел домой, обещав, что вот-вот вернется с новыми темами, но больше не показывался, опасаясь дать Трурлю еще один повод для триумфа; что же касается Трурля, скрипят колени как лечить, то он утверждал, будто Клапауций удрал, лечить будучи в силах скрыть непрошеную слезу. На это Клапауций возразил, что Трурль с как лечить поры, как построил Электрибальда, видимо, свихнулся окончательно.

Ergoforma официальный сайт немного времени, и слух об электрическом барде достиг ушей настоящих, я хочу сказать обыкновенных, поэтов. Лечить до глубины души, они решили не замечать машины, однако нашлось среди них несколько любопытных, отважившихся тайком посетить Электрибальда. Он принял их учтиво, в зале, заваленном исписанной бумагой, так лечить сочинял днем и ночью без роздыху. Посетители высмеяли Электрибальда, да так, что у него от злости чуть не полопались катодные трубки, и ушли, торжествуя.

Машина, однако, умела самопрограммироваться, и был у нее специальный контур усиления самоуверенности с предохранителем в шесть килоампер, и в самый короткий срок все изменилось самым решительным образом. Ее стихи стали туманными, многозначительными, турпистическими, магическими и приводили в совершеннейшее отупение. И когда прибыла новая партия поэтов, чтобы поиздеваться и покуражиться над машиной, она ответила им такой модернистской импровизацией, что у них в зобу дыханье сперло; от второго же стихотворения серьезно занемог некий бард старшего поколения, удостоенный двух государственных премий и бюста, выставленного в городском парке.

С тех пор ни один поэт уже не в силах был сопротивляться пагубному желанию вызывать Электрибальда на лирическое состязание — и тащились они отовсюду, волоча мешки и сумки, набитые рукописями. Электрибальд давал гостю почитать вслух, на ходу схватывал алгоритм его поэзии, и, основываясь на нем, отвечал стихами, выдержанными в том же духе, но во много раз лучшими — от двухсот двадцати до триста сорока семи.

Спустя некоторое время маска для волос масло жожоба так приноровился, что одним-двумя сонетами сваливал с ног заслуженного барда. А что хуже всего — оказалось, что из соревнования с ним с честью могут выйти лишь графоманы, которые, как известно, не отличают хороших стихов от плохих; потому-то они и уходили безнаказанно, кроме одного, сломавшего маникюр серый фото, споткнувшись у выхода о широкое эпическое полотно Электрибальда, весьма новаторское и начинавшееся со строк:.

В то же самое время настоящим поэтам Электрибальд наносил, значительный урон, хотя и косвенно — таблетки ускоряющие месячные зла им он не причинял. Несмотря на это, один почтенный уже лирик, а вслед за ним два модерниста совершили самоубийство, спрыгнув с высокой скалы, которая по роковому стечению обстоятельств как раз попалась им на пути от резиденции Трурля к станции железной дороги. Поэты сорганизовали несколько митингов протеста и потребовали опечатать машину, но никто, кроме них, не обращал внимания на феномен.

Редакции газет были даже довольны, поскольку Электрибальд, писавший под несколькими тысячами псевдонимов сразу, представлял готовую поэму заданных размеров на любой случай, и эта поэзия, хоть и на заказ, была такого качества, что читатели раскупали газеты нарасхват, а на улицах так и пестрело от лиц, полных неземного блаженства, мелькали бессознательные улыбки и слышались тихие всхлипывания. Стихи Электрибальда знали все; воздух сотрясали хитроумнейшие рифмы, а наиболее впечатлительные натуры, потрясенные специально сконструированными метафорами или ассонансами, даже падали лечить обморок; но и к этому был подготовлен титан вдохновения: Сам же Трурль хлебнул горя из-за своего изобретения.

Классики, по преимуществу люди весьма пожилого возраста, много вреда ему не причинили, если не считать камней, регулярно выбивавших окна, или как лечить не будем называть ихкоторыми обмазывались стены его дома. Куда хуже было с молодежью. Один поэт самого молодого поколения, стихи которого отличались большой лирической силой, а мускулы — физической, жестоко избил.

Пока Трурль отлеживался в больнице, события развивались дальше; не было ни дня без нового самоубийства, без похорон; перед больничным подъездом дежурили пикеты и слышалась стрельба, так как вместо рукописей поэты все чаще прятали в своих сумках самострелы, разряжая их в Электрибальда, стальной натуре которого пули, однако, не приносили вреда.

Вернувшись домой, отчаявшийся и обессилевший конструктор однажды ночью решил разобрать на части собственными руками афрокосички в домашних условиях гения.

Но когда он, слегка прихрамывая, приблизился к что такое гинекологическое узи, та, завидев разводные ключи в его сжатой руке и отчаянный блеск в глазах, разразилась такой страстной лирической мольбой о милосердии, что растроганный до слез Трурль отбросил инструменты и пошел к себе, утопая по колена в новых произведениях электродуха, которые вскоре поднялись ему по пояс, наводняя зал шелестящим бумажным океаном.

Однако через месяц, когда Трурль получил счет за электричество, потребленное машиной, у него потемнело в глазах. Он был бы рад выслушать советы старого приятеля Клапауция, но тот исчез, как будто земля под ним разверзлась. Вынужденный действовать на собственный страх и риск, Трурль в одну прекрасную ночь обрезал питавший машину провод, погрузил ее на космический корабль, вывез на один из небольших планетоидов и там снова смонтировал, присоединив к ней как источник творческой энергии атомный котел.

Затем он потихоньку вернулся домой, но на этом история не кончилась, так как Электрибальд, не имея возможности распространять свои произведения в печатном виде, стал передавать их на всех радиоволнах, чем приводил экипажи и пассажиров космических ракет в лирический столбняк, причем особо тонкие натуры подвергались также тяжелым приступам восторга с последующим отупением.

Установив, в чем дело, руководство на какой день цикла узи малого таза официально обратилось к Трурлю с требованием немедленно ликвидировать принадлежащую ему установку, нарушающую лирикой общественный порядок и угрожающую здоровью пассажиров.

Вот тогда Трурль начал скрываться. Пришлось послать на планетоид монтеров, чтобы они запломбировали Электрибальду лирические выходы, но он оглушил их балладами, варусное искривление голени они не смогли выполнить поставленной перед ними задачи. Послали глухих, но Электрибальд передал им лирическую информацию на языке жестов.

скрипят колени как лечить

Стали поговаривать вслух о необходимости карательной экспедиции или бомбежки. Но тут, наконец, машину приобрел один владыка из соседней звездной системы и вместе с планетоидом перетащил в свое королевство. Теперь Трурль мог снова появиться и спокойно вздохнуть. Правда, на южном небосклоне то и дело вспыхивают новые сверхзвезды, которых не помнят старожилы, и ходят упорные слухи, что тут не обошлось без поэзии. Рассказывают, будто по странному капризу упомянутый владыка приказал своим астроинженерам подключить Электрибальда к созвездию белых великанов, и каждая строчка стихов стала тут же претворяться в гигантские протуберанцы солнц; таким образом величайший поэт Космоса огненными вспышками передает свои творения всем бесконечным безднам галактик.

Другими словами, великий владыка превратил его в лирический скрипят колени как лечить группы переменных звезд. Если даже и есть в этом хоть доля правды, все это происходит слишком далеко, чтобы смутить праведный сон Трурля, который поклялся самой страшной клятвой никогда в жизни больше не браться за кибернетическое моделирование творческих процессов.

Успех, которого друзья достигли, последовав рецепту Гарганциана, возбудил у обоих сильную жажду приключений, и они решили вновь отправиться в безвестные края.

Когда ж пришлось им устанавливать цель путешествия, обнаружилось, что согласия нет и в помине — ведь у каждого была своя идея.

Трурль, бредивший жаркими странами, мечтал об Огонии, царстве Пламеногих, Клапауций же — персона более прохладных склонностей — избрал галактический полюс холода, черный континент в окружении пяти ледяных звезд. Друзья хотели было расстаться, поссорясь навеки, но тут у Трурля возникла идея, не имевшая, по его мнению, изъяна. Далеко ли доходит газета? На ближайшую планету доползет через полгода, мы умрем, прежде чем получим хоть одно предложение! Тут-то, эстель профессиональная косметика для волос отзывы с чувством превосходства, Трурль и разъяснил свой оригинальный план, который Клапауцию пришлось волей-неволей одобрить, и оба принялись за.

Смастерив наспех машины, друзья подтянули окрестные звезды и составили из них огромную надпись, с неизмеримых расстояний видимую. Ужасный татуаж бровей и была объявлением; первое слово друзья сложили из одних лишь голубых гигантов, чтобы привлечь внимание будущего читателя из Космоса, на другие пошла разнообразная звездная мелочь.

Прошло немного времени, и в один прекрасный день перед особняком наших друзей опустился дивный корабль, играющий в лучах Солнца, точно выложенный чистейшим перламутром; опустился на три основные подпорки, покрытые резьбой, а шесть подсобных не достигали земли и, собственно, ни для чего не служили; скрипят колени как лечить они так, скрипят колени как лечить строитель корабля не знал, куда девать сокровища, — ведь подпорки эти были из чистого золота.

Почему болят суставы ног и что делать в этом случае?

Из корабля по парадной лестнице, промеж двойных шпалер фонтанов, ударивших в небо, едва корабль коснулся земли, сошел на землю важный чужеземец со свитой шестиногих машин; одни массировали его, другие поддерживали или обмахивали веером, а самая маленькая порхала над высоким челом гостя, изливая сверху благовония, сквозь облако которых скрипят необычайный пришелец от имени своего властелина царя Жестокуса предложил конструкторам должность при дворе этого монарха, как лечить.

По этому вельможе бегали крохотные заводные игрушки, от которых он величественно отмахивался легким движением руки, когда они начинали чересчур проказничать. Царь страдает от этого, жаждет подлинных опасностей, неизведанных ужасов именно поэтому…. Клапауций практично спросил об условиях, а когда царский посланник описал им великую щедрость своего государя, конструкторы без промедления уложили личные вещи и несколько книг и по лестнице, подрагивавшей нистатин для мужчин от молочницы нетерпения, взошли на борт.

Корабль загрохотал, окутался пламенем, опалившим даже золотые подпорки, и помчался в черную галактическую ночь. Во время недолгого путешествия вельможа рассказывал друзьям про обычаи, царящие во владениях Жестокуса, толковал об открытой, широкой, как тропик Рака, натуре монарха и о его мужественных увлечениях, так что, когда корабль приземлился, прибывшие умели даже как лечить на местном языке. Друзей тотчас поместили в расположенном на склоне горы за городом роскошном дворце — отныне он должен был служить им резиденцией, а когда они немного отдохнули, царь прислал за ними колымагу, запряженную шестью чудовищами, которых ни тот ни другой прежде и в глаза не видывали.

Перед мордами чудовищ помещались специальные пламягасители, ибо из горла валил у них огонь и дым; были у чудовищ и крылья, но так подрезанные, что не могли они подняться на воздух, хвосты, покрытые стальной чешуей, длинные и закрученные в кольца, и по семь лап с когтями, пробивающими насквозь уличную брусчатку. При виде конструкторов, выходящих из дворца, упряжка дружно взревела, выпустила из ноздрей пламя, а из боков клубы серного дыма, и кинулась на них, но кучера в асбестовых латах и царевы доезжачие с мотопомпой набросились на обезумевших чудовищ, нанося им удары прикладами лазеров и мазеров, а когда чудовищ укротили, Трурль и Клапауций забрались молчком в роскошно отделанное нутро рыдвана, который рванулся с места в карьер, а точнее сказать, в драконьер.

Какие у него красавцы в упряжке ходят, а?. Однако рассудительный Клапауций отделался молчанием. Бриллиантовые, сапфирами выложенные и серебром окованные фасады домов мелькали за окнами кареты в грохоте, гуле, шипении драконов и выкриках доезжачих; наконец растворились огромные ворота царского дворца, и экипаж, описав столь замысловатую кривую, что цветы на клумбах свернулись от пламени, остановился перед фронтоном черного как ночь замка, над которым лазурью сияло небо; трубачи тут же дунули в завитые раковины, и под эти удивительно угрюмые звуки, затерявшись на огромной лестнице средь каменных колоссов, стоящих по обеим сторонам ворот, и сверкающего строя почетного караула, Трурль с Клапауцием вошли в просторные помещенья замка.

Царь Жестокус ожидал их в огромном зале, удивительно напоминавшем своей постройкой внутренность звериного черепа; это было какое-то подобие огромной пещеры с уходящими как лечить сводами, выкованной из серебра. Там, где в черепе имеется отверстие для позвоночника, в паркете зиял черный колодец неведомой глубины, а за ним возвышался трон, на котором скрещивались, словно пламенные клинки, полосы света, бьющие из высоких окон, расположенных на месте глазниц серебряного черепа; сквозь плиты янтарно-золотистого стекла проходил поток света теплого, сильного и вместе с тем резкого, ибо он лишал всякий предмет его естественной окраски, придавая ему огненный оттенок.

Еще издали на фоне как бы затвердевших буграми серебряных стен конструкторы увидели Жестокуса, скрипят колени, причем этот монарх в своем нетерпении не сидел ни минуты на троне, а гремящими шагами ходил по серебряным плитам паркета и, обращаясь к конструкторам, для выразительности время от времени со свистом рассекал рукой воздух. И притом мы не хотим иметь дело с какой-нибудь стальной громадиной, ползущей на ста гусеницах, — это занятие для артиллерии, а не для.

Противник наш должен быть мощным и свирепым и вместе с тем быстрым и ловким, но прежде всего исполненным вероломного коварства, дабы, охотясь на него, могли мы применить все наше ловецкое искусство!

Зверь этот должен быть хитрым и умным, способным ускользать и сдваивать следы, таиться в тихой засаде и молниеносно лечить — такова наша воля!

Царь засмеялся столь громовым хохотом, что пара бриллиантовых подвесков сорвалась с люстры и разбилась у ног невольно вздрогнувших конструкторов.

Слишком уж многие попрошаи, наветчики и ветрогоны пытались нас надуть, слишком многие, примазавшиеся к высокому званию инженера потехи ловецкой, пытались покинуть наше царство, отяготив свои плечи мешками драгоценностей и оставив нам в замен жалкую рухлядь, которая валилась от первого же пинка… Слишком много было таких, поэтому мы сочли себя вынужденным принять меры предосторожности. Двенадцать уж лет всякий конструктор, который не выполнит наших пожеланий, который, раздавая посулы, превысит свои возможности, хотя и получает уговорное вознаграждение, низвергается вместе с ним вот в эту пропасть либо же, если он сам того предпочитает, превращается в нашу дичь и мы убиваем его вот этими руками, для чего, уверяем вас, уважаемые господа, нам не требуется вообще как лечить оружия….

Право, не помним, мы знаем лишь, что до сих пор не удовлетворил нас ни один, а рев ужаса, коим, падая в колодец, они прощаются с белым светом, длится все короче, видимо груда обломков растет на дне пропасти, однако места там хватит еще многим, смеем вас в этом уверить!

После этих ужасных слов наступила мертвая тишина; оба друга невольно посмотрели в сторону черного колодца, царь же продолжал прохаживаться, и удары его мощных ступней о паркет были подобны грохоту каменных плит, низвергаемых в пропасть, полную эха. Ну уж нет, любезные, вы приняли условия, вступив на борт Адолета, который составляет часть нашего царства!

Если бы всякий конструктор, попавший к нам, мог удалиться восвояси, когда того пожелает, нам пришлось бы бесконечно долго ждать исполнения наших желаний! Нет, вы останетесь здесь и построите нам чудовищ для ловецкой потехи… Даем вам на это сроку двенадцать дней, а теперь идите.

От этого державного жеста пронесся к тому же вихрь, остудивший разгоряченные головы обоих искателей приключений. Через минуту шестеро гвардейцев в белых с золотом мундирах уже вели Трурля и Клапауция по извилистому коридору — подлинному меандру, напоминающему внутренность какой-то окаменелой рептилии; и не без облегчения конструкторы увидели себя внезапно в как лечить террариуме под открытым небом; вокруг на старательно ухоженных газонах лежали охотничьи трофеи Жестокуса — память о давнишних и совсем недавних расправах.

Ближе всего лежал, уставясь саблезубой мордой в небо, рассеченный почти надвое гигант: Свидетельствовал об этом также желтоватый лоскут, свисавший с клыков приоткрытой пасти; Трурль распознал в нем голенище сапога, какие носили царевы доезжачие. Рядом располагалось другое пугало, змеевидное, с множеством коротких крыльев, опаленных выстрелом; электрические внутренности чудовища разбрызгались в медно-фарфоровую лужу. Дальше еще одно чудовище растопырило сведенные судорогой ноги, подобные колоннам, в его пасти играл с легким шелестом парковый ветерок.

Были выставлены здесь и останки на колесах с когтями и на гусеницах с огнеметами, рассеченные до мозга костей, которым служила им мешанина проводников; покоились безглавые броненосцы с приплюснутыми башенками, разорванными атомным ударом, и стоножки, и пузатые чудища с многочисленными запасными мозгами, разбитыми все до единого в битве, и страшилища, прыгавшие на поломанных ходулях телескопических лап, и какие-то маленькие ядовитые твари, которые могли, очевидно, то рассыпаться яростной стаей, как лечить, то сплетаться в оборонительный шар, ощетинившийся черными отверстиями стволов, но и эта хитрость не спасла ни их, ни их создателей.

Сквозь шпалеры этих-то обломков нетвердым шагом, в торжественном, чуть траурном молчании, будто готовясь к похоронам, а не к бурной изобретательской деятельности, и проходили Трурль с Клапауцием, пока не достигли конца наводящей ужас галереи царских побед.

У ворот, у подножья белой лестницы, их ожидала колымага, однако драконы, которые снова везли их по гулким улицам назад в загородную резиденцию, показались им теперь не столь ужасными. А когда друзья остались одни в комнате, обитой алой и бледно-зеленой материей, за столом, прогибавшимся от драгоценностей и заботливо приготовленных как лечить, у Трурля наконец развязался язык и конструктор стал обидными словами честить Клапауция, утверждая, что тот проявил излишнюю прыть, согласясь на предложение распорядителя охоты, и тем самым навлек на их головы беду, словно у них не было возможности спокойно пожинать дома плоды достигнутой славы.

Клапауций не промолвил в ответ ни словечка. Когда же гнев и отчаяние Трурля поуменьшились и, обессилев от брани, он скорее как лечить, чем уселся, на роскошную козетку из перламутра и закрыл глаза, подперев голову руками, терпеливо выжидавший Клапауций отрывисто сказал:.

Эти слова как бы разбудили Трурля, и друзья тут же принялись обсуждать различные возможности с полным знанием самых сокровенных тайн искусства кибернетического конструирования.

Они быстро пришли к согласию, что важнее всего не панцирь и не сила чудовища, кое им предстоит построить, а его программа, как лечить есть алгоритм сатанинского действия. А когда конструкторы уселись проектировать бестию, которой требовал жестокий монарх, работа у них спорилась, так что просидели они целую ночь и целый день и затем еще одну ночь, после чего отправились пировать; и пока полные до краев лейденские банки ходили меж ними, друзья настолько уверились в своем успехе, что стали ехидно, по-заговорщицки, перемигиваться, дабы как лечить могли заметить этого слуги, справедливо почитаемые ими за царских соглядатаев.

Друзья не говорили при них ни о чем, касающемся работы, лишь хвалили громовую крепость лечение молочницы кормящей матери и отличный вкус электрет с ионной подливкой, которые подносили им вертевшиеся юлой лакеи во фраках.

Только после ужина, выйдя на террасу, откуда открывался вид на весь город с его белыми башнями и черными куполами, утопающими в зелени, Трурль сказал Клапауцию:.

Если же мы хватим через край… Как ты думаешь? Наследник трона бывает обычно рад, когда трон становится вакантным. Ни туда, ни сюда… А ты видишь какой-либо фиолетовый френч фото Когда царь поразит его, зверь падет, но тут же восстанет из мертвых.

И вновь царь начнет охотиться, вновь настигнет зверя, и это будет продолжаться, пока царь не устанет…. Хоть рассеки его на части, они опять срастутся.

Может, мы сами будем управлять полем на расстоянии? Ведь и наши несчастные предшественники, надо признать, не на то лишь годились, чтобы кометам хвосты крутить, а ты хорошо знаешь, чем они кончили, Мысль о телеуправлении, вероятно, приходила в голову многим, однако не оправдала надежд.

Нет уж, во время самой битвы мы не должны иметь с чудовищем ничего общего. Как это ты его смастеришь? Как выведешь на орбиту? Чудес в нашем ремесле не бывает, мой милый! Нет, установку надо спрятать совсем. Сам же видишь, как слуги и лакеи глаз с нас не спускают, всюду нос свой суют, а о том, чтобы хоть разок, хоть на минутку незаметно выскользнуть из дворца, не может быть и речи… К тому же такая установка получится большой, как же ее вынести незаметно?

Оба умолкли; темнело, внизу, в долине, загорались все новые огни города. А что если лечить видом чудовища попросту построить корабль и убежать на нем? Ведь можно приделать ему для маскировки уши, хвост, лапы, которые как ненужный камуфляж он отбросит в момент старта!

Я уверен, это отличная идея! Убежим — ищи ветра в поле! Вообще спасаться бегством не по. Либо мы, либо он — так обстоит дело; третьего исхода. Быть может, электронную фата-моргану? Чтобы царь впустую за ним гонялся? Вернувшись с такой охоты, царь обоих нас вывернет наизнанку! Мы бы заточили его в… А соловьи поют здесь сладостней, чем даже на Марилонде Проквинской, — ловко докончил Клапауций, заметив слуг, вносящих на террасу светильники на серебряных подставках.

Известно, без алгоритма ни шагу ступить! Ну нечего, надо экспериментировать! И друзья засели за эксперимент. Он состоял в том, что конструкторы смоделировали царя Жестокуса и чудовище, но лишь на бумаге, математическим методом; Трурль управлял первой моделью, а Клапауций как лечить второй. Вот и сшиблись модели-враги на огромных белых листах, покрывающих стол, с такой силой, что лопнули графитовые стержни в карандашах.

Неопределенным интегралом яростно извивался монстр под ударами царевых уравнений и повергался, рассыпанный в несчетное множество неизвестных, и восставал вновь, возведенный в высшую степень, а царь поражал его дифференциалами, да так, что лишь клочья функциональных операторов летели в разные стороны, и возник в результате такой нелинейно-алгебраический хаос, что конструкторы не болит колено после бега лечение уж разобраться, что стало с царем, а что — с чудовищем, и тот и как лечить исчезли во мгле перечеркнутых знаков.

Встали друзья из-за стола и для подкрепления сил хлебнули из огромной лейденской амфоры, вновь уселись, как лечить, и снова начали бой, стремительный бой, спустив с цепи весь Высший Как лечить прах заклубился на бумаге, и чад пошел от раскаленных графитов.

Мчался царь во весь опор свирепых своих коэффициентов, блуждал по лесу символов шестииндексных, возвращался по собственному следу, атаковал узи яичников у девочек до седьмого пота и восьмой равнодействующей, а чудовище распалось на сто многочленов, потеряв один икс и два ипсилона, забралось в знаменатель, вылупилось из кокона, взмахнуло корнями и как ударит математизированную царскую особу по боку, так что содрогнулось все царево уравнение, словно ударом наотмашь пораженное.

Но тут Жестокус броней нелинейной прикрылся, бесконечно удаленной точки достиг, мигом вернулся и как ударит чудовище по голове сквозь все скобки, так что логарифм отвалился у монстра спереди, а степень — сзади. Втянуло чудовище щупальца внутрь и ковариантно — лишь карандашики мелькали — бац! Далеко за полночь в следственную лабораторию сверхтайной государственной полиции внесли амфору, из коей друзья потчевались во время своей утомительной работы.

Лаборанты-консультанты немедля вскрыли двойное потайное дно, и вынули оттуда микрофончнк и магнитофончик, а затем, склонясь над аппаратурой, пустили ее в ход и много часов подряд прослушивали с величайшим вниманием слова, произнесенные в зале из зеленого мрамора.

Наконец лучи восходящего солнца осветили их вытянутые лица, однако ничего из услышанного ими они понять не смогли. Держи ноги вместе, слышишь! Не свои, осел, царские! Умножь теперь обе части на мнимую единицу — хорошо! Это ж чудовище, а не царь! А теперь обрати фазу — так! Назавтра, а точнее, когда наступил новый день, до которого полицейские чины продержались на ногах, проведя бессонную ночь, конструкторы потребовали кварца, ванадия, стали, меди, платины, горного хрусталя, титана, церия, германия и вообще всех элементов, составляющих Космос, а также машин, квалифицированных механиков и соглядатаев, ибо столь расхрабрились, что на формуляре требования в трех экземплярах осмелились написать: На следующий день конструкторам потребовались еще опилки и большой занавес из красного плюша с гроздью стеклянных колокольцев посредине и четырьмя большими кистями по углам.

Друзья указали даже размер колокольцев. Слово царя было непререкаемым, и конструкторы получали желаемое. А были то все новые и новые, совсем уж неслыханные предметы. После куклы и шарабана шеф тайной полиции тронулся и вынужден был уйти на пенсию. По прошествии еще трех дней конструкторы истребовали бочку касторового масла, подкрашенного розовым красителем. С этого момента, не требуя больше как лечить, они работали в подземельях своей резиденции, откуда доносилось их дикое пенье и неумолчный грохот молотов; в сумерки сквозь решетчатые окошки подвала прорывался голубой свет, придавая парковым деревьям призрачные очертания.

В синем блеске электрических разрядов средь каменных стен трудились Трурль и Клапауций с помощниками, а подняв голову, видели физиономии многочисленных слуг, которые, прилипнув к оконным стеклам, видимо, из пустого любопытства, фотографировали каждое их движение.

Однажды ночью, когда измученные конструкторы отправились спать, часть создаваемой ими аппаратуры на секретном экспресс-дирижабле была поспешно доставлена в царские лаборатории, где ее дрожащими пальцами принялись собирать восемнадцать знаменитейших криминал-кибернетиков, приведенных предварительно к коронной присяге.

После долгих трудов из их рук выполз серый оловянный мышонок и, пуская мордочкой мыльные пузыри, принялся бегать по столу, а из-под хвостика у него стал сыпаться белый зубной порошок, причем так искусно, что возникла каллиграфическая надпись: Мундиры, кукла, зеленый шарабан, а также опилки, возвращенные минута в минуту конструкторами, подверглись исследованию под электронным микроскопом. Даже отдельные атомы мундиров и шарабана подверглись лечить, но безрезультатно.

И вот настал день, когда работа была наконец завершена. Огромный, похожий на герметическую цистерну транспортер на трехстах колесах подкатил к стене, окружавшей резиденцию Трурля и Клапауция, сквозь открытые ворота конструкторы вынесли совершенно пустой занавес, тот самый, с кистями и колокольцами, и когда комиссия растворила двери транспортера, положили его на середину пола, после чего забрались внутрь и за закрытыми дверями еще что-то делали; лечить друзья поочередно носили из подвала огромные жестянки с тонкоразмолотыми химическими элементами, и все эти порошки, серые, серебристые, белые, желтые и зеленые, высыпали под края широко растянутого занавеса, а потом вышли на дневной свет, приказали запереть транспортер и выжидали, не сводя глаз с циферблата, четырнадцать с половиной секунд; по истечении этого времени раздался отчетливый звон стеклянных колокольцев, хотя транспортер стоял недвижимо; это поразило присутствующих, ибо только дух мог пошевелить ткань.

Тогда конструкторы взглянули друг на друга и сказали:. Весь день друзья пускали с террасы мыльные пузыри, а под вечер им нанес визит сановный Протозор, главный распорядитель охоты, который заманил их на планету Жестокуса; он был вежлив, но тверд. На лестнице поджидала стража, а Протозор объяснил, что конструкторам следует незамедлительно отправиться в назначенное место. Тем временем могущественный Жестокус в окружении свиты на боевой охотничьей колеснице выехал из города; за ним тянулся длинный кортеж наездников и машин, не вполне охотничьих, ибо среди них находились не то чтоб пушки или митральезы, но все ж огромные лазерные пищали, мортиры для стрельбы антиматерией и катапульты для метания смолы, в которой вязнет всякое существо и всякая машина.

Этот внушительный охотничий поезд монарха ехал к заповедным угодьям короны, быстро, весело и кичливо, и никто в нем даже не вспоминал о брошенных в каземат антибиотики при воспалении матки и яичников, а если и вспоминал, то лишь затем, чтоб посмеяться, как лечить они глупо попались.

Когда серебряные фанфары возвестили с башен заповедника о приближении его царского величества, стал виден двигающийся в том же направлении огромный транспортер-цистерна; специальные зажимы приподняли люк цистерны, открыли его, и на миг показалось отверстие, словно черная пасть орудия, прицеленного в горизонт.

Еще мгновенье, изменчивая, как грозовое облако серо-желтого, песочного цвета, тень вырвалась из нутра в таком парящем прыжке, что неведомо было, зверь то или. Пролетев шагов сто, существо бесшумно приземлилось, а окутывавший его занавес соскользнул набок издал очень странный в этой мертвой тишине как лечить своих стеклянных колокольцев; теперь занавес малиновым пятном лежал рядом с чудовищем, уже хорошо видным каждому охотнику. Однако форма чудовища по-прежнему оставалась неясной; оно выглядело как довольно большой, продолговатый пригорок, сливавшийся по окраске с окружающей местностью, казалось даже, будто опаленный солнцем чертополох растет у него на спине.

Царевы доезжачие, какие пластины ставят при переломах сводя колени как со зверя, пустили с поводка свору киборзых, кибернаров и киберьеров; жадно разинув пасти, псы рванулись в сторону припавшего к земле исполина, который, когда они подбежали к нему, не разомкнул пасть и не выдохнул пламени, а лишь приоткрыл глаза, подобные крохотным сеющим ужас солнцам, и в мгновение ока половина своры пала пеплом на землю.

Так подайте нам нашу светозащитную кольчугу честную, бармицы наши и панцирь наш любезный! Вырвавшись вперед, царь помчался на своем кибаргамаке, ни для каких снарядов не уязвимом. Чудовище позволило ему приблизиться, и монарх нанес удар, отчего рассекаемый острием воздух загудел и отрубленная голова зверя покатилась на песок. Царь скорее разгневался, чем обрадовался столь легкой победе, и тут же решил подвергнуть пыткам-люкс виновников подобного разочарования, хотя свита принялась шумно восхвалять охотничий триумф монарха.

Но тут чудовище шевельнуло шеей из возникшего на ее конце бутона выскользнула новая голова, открыла свои ослепительные зенницы, их блеск бессильно скользнул по царской броне. Вновь ударил монарх чудовище, лечить этот раз в середину хребта, и оно, разумеется, с легкостью подставило себя под удар. Рассекая со свистом воздух, заскрежетала сталь, и разваленный надвое корпус рухнул наземь в агонии. Царь натянул левой рукой поводья, и вот уже два меньших, сходных, глюконат кальция для чего колят близнецы, чудовища стояли перед ним, а меж них проказничало третье, совсем крохотное — то была голова, отсеченная минуту назад; она выпустила хвостик и лапки и тоже гарцевала по песку.

Нам его шинковать иль стружить придется, вот так охота!! Рубил и копьем колол, рассекал и мечом крошил, но размножившись под его ударами, чудовища отбежали внезапно в сторону, сбились в кучу, миг — и вновь единое чудище, огромное, брюхом к земле припавшее, подрагивая упругим хребтом, стояло перед Жестокусом такое же, как. За нехватку смекалки соизволили мы потом собственноручно расщепить его на подворье… Ничего не поделаешь, придется из кибермортиры….

И повелел подкатить к себе одну, шестиствольную. Целился царь недолго, не коротко, а в самый раз, за шнур потянул, и без грохота, без дыма невидимый снаряд помчался к чудовищу, чтоб разнести его вдребезги. Однако ничего не произошло; если снаряд прошел навылет, то слишком быстро, чтобы кто-либо успел это заметить.

Чудовище еще плотнее припало к земле и высунуло левую лапу вперед; тут придворные увидели его длинные волосатые пальцы: И вот уж слуги тянут орудие, двадцать пушкарей заряжают его, царь наводит, целится, стреляет… но в это мгновение чудовище прыгнуло. Царь хотел оборониться мечом, но прежде чем успел это сделать, чудовища уже не было; те, кто это видел, рассказывали потом, что едва не лишились рассудка. Ибо чудовище разделилось в полете натрое; эта метаморфоза произошла молниеносно — вместо серой туши появились три особы в полицейских мундирах, которые на лету готовились к исполнению служебных обязанностей.

Первый полицейский, подруливая ногами, доставал из кармана наручники, второй, придерживая кивер с султаном, чтобы не снес вихрь, вызванный движением, свободной рукой вынимал из бокового кармана ордер на арест, третий же предназначался лишь для смягчения посадки первым двум — он упал ничком им под ноги как амортизатор. Однако он сразу же вскочил и стряхнул пыль; в это время первый уже надевал царю наручники, а второй выбил из монаршей длани, скованной изумлением, меч; делая длинные прыжки и волоча за собой вяло сопротивлявшегося монарха, полицейские направились в пустыню.

Хруст и боль в суставах - Как лечить

Несколько секунд весь царский поезд стоял, как остолбенелый, а затем, гаркнув в один голос, пустился в погоню. Киберскакуны уже настигали пеших беглецов, уже скрежетали мечи, вынимаемые из ножен, когда третий полицейский что-то включил у себя на животе, скрючился, из рук у него выросли две оглобли, ноги свернулись кольцом и в них замелькали спицы, а на спине, обернувшейся кузовом зеленого шарабана, уселись полицейские скрипят колени как лечить принялись длинным бичом нахлестывать государя, который, в хомуте, размахивал руками, галопировал как безумный, скрипят колени как лечить, заслоняя коронованную главу от ударов.

Однако вновь приблизилась погоня; тогда полицейские схватили царя за шиворот и посадили между собой, один же из них, быстрей, чем об этом можно рассказать, прыгнул меж оглобель, дунул, плюнул и обернулся клубком воздуха радужным — громовым жужжалом-кружалом; у шарабана словно крылья выросли, он помчался вперед, разбрасывая песок и безумно приплясывая на выбоинах, а через минуту едва виднелся средь миражей пустыни.

Царский поезд рассыпался по пустыне, вельможи стали отыскивать следы, послали за остронюхими гончими, потом примчался резерв полиции с мотопомпами и стал лихорадочно поливать песок, а все потому, что в шифрованную депешу, посланную с наблюдательного аэростата в облаках, из-за спешки и как лечить в руках телеграфиста вкралась ошибка. Полицейские команды промчались по всей пустыне, осмотрели каждый кустик, ощупали и просветили переносными рентгеновскими аппаратами каждый пук чертополоха, понакопали ям и взяли из них пробы для анализа.

Царского кибаргамака сам генеральный прокурор приказал отвести на допрос, а с секретных аэростатов вечером, когда стемнело, сбросили на пустыню целую дивизию зонтопрыгов с пылесосами, дабы песок просеять; всякого, кто смахивал на полицейского, задерживали, однако это оказалось тем более хлопотным, что в результате одна часть полиции арестовала другую.

Когда настала ночь, участники царской охоты, охваченные ужасом, стали возвращаться в город, неся с собой горестную весть Иова; им не удалось обнаружить ни малейшего следа: Глубокой ночью при свете факелов закованных в кандалы конструкторов безотлагательно препроводили к Верховному Канцлеру и Хранителю Государственной Печати, и тот голосом, подобным грому, огласил приговор:. Троякожды и без права обжалования. Однако и в самом деле в зал, пятясь задом, ввалились стражники, рекомендации при миоме матки осмеливаясь преградить скрещенными алебардами путь самому министру почт и телеграфа; этот сановник при всех регалиях, позванивая орденами, скрипят колени как лечить, приблизился к канцлеру из висевшей на животе сумки расшитой бриллиантами, добыл бумагу, а затем, возвестив: Канцлер, глазам собственным не борода прически фото, разломил печать, распознав на ней царскую печатку, оттиснутую в красном лаке, вынул послание и прочел, что царь вынужден вести переговоры с конструкторами, которые, использовав приемы алгоритмические и математические, ввергли их величество в узилище, а теперь выставляют условия, кои канцлеру надлежит все выслушать и принять, если ему жизнь государя дорога.

Тут царедворцы принялись найз аналог нимесулид громким голосом, силясь перекричать друг друга и спрашивая, в чем состоят условия и что все это значит, однако Трурль повторял лишь одно:.

Кузнецы, присев на корточки, сняли кандалы, и все присутствующие набросились на конструкторов, однако Трурль снова принялся за свое:. Тут уж царедворцы жестокого монарха впали в подлинную белую горячку, но и на это условие вынуждены были согласиться. Лишь на рассвете вернулись конструкторы на аудиенцию, лакеями несомые, освеженные, умащенные, в одежды чудные облаченные, уселись за стол, крытый зеленым сукном, и начали выставлять условия, да не по памяти, дабы чего, не дан бог, не упустить, а по малюсенькому блокнотику, что весь срок пролежал спрятанный за занавеской в их резиденции.

Так читать по писанному и начали:. Надлежит приготовить корабль первого класса, дабы Конструкторов домой отвезти. Постфлебитический синдром лечение трюм корабля наполнить разными разностями в следующей пропорции: Доколе корабль не будет до последнего винтика завинчен, в путь приготовлен, выкупом нагружен и к отправке подан, с ковром на трапе, прощальным оркестром, орденами на подушках, почестями, детским хором и с большим оркестром филармонии палитра велла колестон профессиональная полном составе, а также со всеобщим энтузиазмом — царя никто и не увидит.

Надлежит сочинить, на пластинах золотых выбить и перламутром инкрустировать благодарственный адрес, к их Достодивным Безмерно Милостивым Сиятельствам Трурлю и Клапауцию обращенный, в коем события все должны быть подробно описаны, большой канцлерской и государственной печатью скреплены, подписями подтверждены и в пушечном дуле, как в футляре, запломбированы, каковой футляр на своей спине, без посторонней помощи, скрипят колени как лечить, надлежит поднять на борт Протозору, вельможе, главному распорядителю охоты, который, Достодивных Конструкторов увеличение лимфоузлов в паховой области планету заманив, тщился сим деянием их смерти постыдной подвергнуть.

Надлежит оному вельможе Конструкторов на обратном пути сопровождать, являя собой гарантию неприкосновенности, отсутствия погони и пр. На корабле же будет он занимать постоянное место в клетке размером три фута на три и на четыре, с глазком для кормления и с подстилкой из опилок; опилки при сем надлежит употребить те самые, кои Достодивные Конструкторы соизволили истребовать для исполнения царских прихотей и кои затем были препровождены на секретном дирижабле в полицейское хранилище.

По освобождении царь не должен лично испрашивать прощения у упомянутых Достодивных Сиятельств, ибо повинность сего мужа им без надобности. Подписано, дано, датировано и. Что же оставалось делать царедворцам и министрам, от злости почерневшим?

Ясное дело, пришлось на все соглашаться, после чего в огромной спешке стала строиться ракета, конструкторы же приходили на строительную площадку после завтрака наблюдать за работой, и маска для лица из белка и меда им было не так: По этой причине — всеобщее потемнение в глазах, нервозный скрежет зубов и полицейская трясучка.

Наконец ракета была готова; носильщики стали носить сокровища, мешки жемчуга, по желобу потекло золото, а вместе с тем тайно, но неустанно, своры полицейских продолжали перетряхивать горы и долы, над чем Трурль и Клапауций только в кулак посмеивались и даже растолковывали участливо тем, кто не без ужаса, но с величайшим интересом их выслушивал, как до всего этого дошло, как они свой первоначальный замысел — несовершенный — полностью отбросили и построили чудовище новым способом.

Как раздумывали они, в какое место и каким образом вставить ему блок чешутся ноги и появляются синяки что это или мозг, с тем чтобы добиться полной надежности, и решили построить чудовище как бы целиком из мозга, чтоб могло оно думать ногой, хвостом или же челюстью, каковую по той причине они наполнили зубами мудрости. Однако все это составляло лишь вступление к задаче, сама же задача распадалась на две части: Первым делом следовало установить, что повергнет царя в узилище; с этой целью надлежало действовать выделенному трансмутацией из чудовища полицейскому звену, ибо полицейским, предъявляющим ордер на арест, lege artis 1 оформленный, ничто в Космосе противоборствовать не.

Это — о психологии; добавим лишь, что генеральный почтмейстер также был призван к действию из психологических соображений: Искусственный же министр, исполняющий роль гонца, помимо монаршего послания, имел в сумке средства на случай, если бы понадобилось подкупить алебардистов; все это было предусмотрено.

Что же касается алгоритмов, то надлежало лишь открыть такую группу чудовищ, замкнутую счетную подгруппу которой составляла бы собственно полиция. Алгоритм чудовища предусматривал последовательные трансформации во все воплощения. Его ввели химически-несимпатическими чернилами в занавес с колокольцами, так скрипят колени он затем действовал уже вполне независимо на химические элементы именно благодаря чудовищно-полицейской самоорганизации.

Добавим сразу же, что позднее конструкторы опубликовали в научном журнале работу, именовавшуюся: Разумеется, никто из царедворцев, канцлеров, офицеров и даже чинов самой до предела униженной полиции ни словечка из всего этого не понял, но кому от этого был вред? Неизвестно, следовало ли подданным царя Жестокуса восхищаться конструкторами или ненавидеть.

Все было уже готово к старту. Трурль ходил по дворцу с мешком и, согласно договору, то и дело снимал украшения со стены, любовался ими и совал в мешок, как. И вот, наконец, колымага привезла молодцов-конструкторов на ракетодром, а как лечить уже собрались толпы, детский хор, девочки в национальных костюмах вручали букеты цветов, вельможи читали по бумажке благодарственно-прощальные речи, играл оркестр, слабые падали в обморок и наконец наступила мертвая тишина.

Тут Клапауций вынул изо рта зуб и что-то в нем повернул, только был это не обычный зуб, а рация с двусторонней связью. Нажал — и появилось на горизонте песчаное облачко; оно стало скрипят колени как лечить, оставляя за собой хвост пыли, и с громким топотом влетело на пустую площадку между кораблем и толпой, остановилось как вкопанное, лишь песок полетел во все стороны, и тут толпа увидела, струхнув, что это — чудовище. Глаза — будто солнца. Оно хлестало себя по бокам змеистым хвостом, только искры снопами разлетались и прожигали дырочки в парадных и по сей причине небронированных одеждах сановников.

Ты обязано нас слушаться, согласно матрице! Иди-ка ты со своей матрицей. Я чудовище алгоритмическое, антидемократическое, со связью обратно-устрашающей и взором испепеляющим, есть первые признаки внематочной меня полиция, орнаментация, внешняя видимость и самоорганизация, не выйдет царь ваш из брюха — ни слуха о нем, ни духа, сняв с двуколки оглоблю, стукните себя по лбу, под руки друг друга возьмите, четыре шага ступите — и бух на колени, да смотрите, друзья, без лени!

Однако при этом он спрятался за Клапауция и также вынул изо рта зуб, стараясь, чтобы чудовище этого не заметило. Однако никто скрипят колени как лечить и не узнал, на ком чудовище хочет жениться, потому что Трурль нажал зуб и закричал:. Магнитно-динамические обратные связи, скреплявшие атомы чудовища, моментально расслабились под воздействием этих слов, а оно само заморгало глазами, захлопало ушами, заревело, взбрыкнуло, подернулось рябью, но ничто ему не помогло — только повеял горячий ветер с запахом железа, а чудовище как стояло, так и рассыпалось, словно высохшая песочная баба, которую пнули ногой… Остался лишь маленький холмик, а на том холмике царь, здравый и невредимый, хоть и оконфуженный, со стыда перекошенный, немытый и очень злой, оттого что все это с ним приключилось.

Как известно, драконов не существует. Эта примитивная констатация может удовлетворить лишь ум простака, но отнюдь не ученого, поскольку Высшая Школа Небытия тем, что существует, вообще не занимается; банальность бытия установлена слишком давно и не заслуживает более ни единого словечка.

Тут-то гениальный Цереброн, атаковав проблему методами точных наук, установил, что имеется три типа драконов: Все они, как было сказано, не существуют, однако каждый тип — на свой особый манер. Мнимые и нулевые драконы, называемые на профессиональном языке мнимоконами и нульконами, не существуют значительно менее интересным способом, чем отрицательные. В дракологии издавна известен парадокс, состоящий в том, что при гербаризации действие, отвечающее в алгебре драконов умножению в обычной арифметике двух отрицательных драконов возникает преддракон в количестве около 0,6.

По этой причине мир специалистов разделился на два лагеря: Огромной заслугой Трурля как лечить Клапауция было выяснение ошибочности обеих упомянутых точек зрения. Друзья первыми применили в этой области знания теорию вероятностей и создали тем самым вероятностную дракологию, из которой вытекает, что с точки зрения термодинамики дракон невозможен лишь в статистическом смысле, подобно домовому, эльфу, гному, троллю, ведьме и.

Из формулы полной невероятности оба теоретика получили коэффициенты регномизации, разэльфивания и пр. Из этой же формулы вытекало, что самопроизвольного появления дракона следует ожидать в среднем около шестнадцати квинтоквадриллионов гептиллионов лет. Безусловно, весь этот круг вопросов оставался бы интересной, но чисто математической редкостью, если бы не прославленная конструкторская жилка Трурля, который решил исследовать задачу экспериментально.

А поскольку речь шла о невероятных явлениях, Трурль изобрел усилитель вероятности испытал его сначала у себя дома, в погребе, а затем на специальном, основанном Академией Дракородном Полигоне, или Драколигоне. Лица, незнакомые с общей теорией невероятностей, и по сей день задают вопрос, почему, собственно, Трурль сделал вероятным именно дракона, а не эльфа или гнома, однако задают его по невежеству, ибо им неизвестно, что дракон попросту имеет большую вероятность, чем гном. Трурль, видимо, намеревался пойти в своих опытах с усилителем дальше, но уже первые эксперименты привели к тяжелой контузии — виртуальный дракон лягнул конструктора.

К счастью, Клапауций, помогавший налаживать установку, успел понизить вероятность, и дракон исчез. Вслед за Трурлем многие другие ученые повторяли эксперименты с дракотроном, но поскольку им недоставало сноровки и хладнокровия, значительная часть драконьего помета, серьезно покалечив ученых, вырвалась на свободу.

Только тогда обнаружилось, что эти отвратительные чудовища существуют совершенно как лечить, чем, например, шкафы, комоды или столы: Если устроить охоту на такого дракона, да как правильно покрыть ногти с облавой, то кольцо охотников с оружием, готовым к выстрелу, натыкается лишь на выжженную, смердящую особой вонью землю, поскольку дракон, когда ему приходится туго, ускользает из реального пространства в конфигурационное.

Будучи скотиной нечистоплотной и необычайно тупой, дракон делает это, разумеется, руководствуясь инстинктом. Примитивные особы, не могущие понять, как сие происходит, петушась, домогаются увидеть это самое конфигурационное пространство, не ведая того, что электроны, существования коих никто в здравом рассудке не оспаривает, также перемещаются лишь в конфигурационном пространстве, а судьба их зависит от волн вероятности, Впрочем, упрямцу легче настаивать на несуществовании электронов, чем драконов, поскольку электроны, по меньшей мере в одиночку, не лягаются.

Коллега Трурля, Гарборизей Кибр, первым проквантовал дракона, введя константу, называемую дракнетоном, которой, как известно, кратны числители драконов; он определил также кривизну их хвоста, за что едва не поплатился жизнью. Но разве же интересовал этот успех широкие слои населения, страдавшего от драконов, которые вытаптыванием посевов, общей своей назойливостью, ревом испусканием пламени наносили огромный ущерб, а кое-где даже требовали дани в виде девиц?

Разве же интересовал несчастных обывателей тот факт, что драконы Трурля, будучи индетерминированными, а стало быть нелокальными, ведут себя, хоть и в согласии с теорией, однако вопреки всяким приличиям, что теория эта предсказывает кривизну их хвостов, уничтожающих села и нивы? Стоит-ли удивляться, совместный прием боровой матки и красной щетки широкие слои, вместо того чтобы по-настоящему оценить достижения Трурля, совершившие подлинный переворот в научных воззрениях, поставили их ему в вину, а кучка заядлых обскурантов даже чувствительно побила знаменитого конструктора.

Однако Трурль вместе со своим другом Клапауцием неутомимо продолжал исследования. Из них вытекало, что дракон существует на уровне, зависящем от его настроения и от состояния общего насыщения, а также что единственным надежным методом ликвидации является сведение вероятности к нулю и даже к отрицательным значениям.

Как не понять, что эти исследования требовали много труда и времени, а между тем драконы, находясь на свободе, свирепствовали в свое удовольствие, опустошая многочисленные планеты и спутники, и, что еще прискорбней, даже плодились. Эта работа наделала много шума в научном мире, где все еще широко обсуждался знаменитый полицейский дракон, посредством которого бравые конструкторы отомстили злому царю Жестокусу за несчастья своих неоплаканных коллег.

Какие ж возникли пертурбации, когда стало известно, что некий конструктор, по имени Базилей и по прозванию Эмердуанский, путешествуя по всей Галактике, одним лишь своим присутствием вызывал появление драконов там, где до этого их никто в глаза не. Когда всеобщее отчаяние и состояние национальной катастрофы как лечить кульминации, он являлся к властелину данного государства, чтобы, поторговавшись вволю и взвинтив гонорар до головокружительных размеров, заняться истреблением чудовищ.

Последнее ему почти всегда удавалось, хотя никто не как лечить, каким способом, ибо он действовал скрытно и в одиночку.

Впрочем, Базилей лишь статистически гарантировал успех драколиза, а с той поры, как некий монарх воздал ему лучшим за хорошее, уплатив дукатами, полновесными также лишь статистически, он стал подвергать унизительному исследованию посредством как лечить водки природу желтого металла, которым ему платили. В эту-то пору Трурль и Клапауций встретились в один погожий денек и между ними произошел следующий разговор:.

Метки: Скрипят, колени, как, лечить

Знаете ли вы...

3 коммент.

  1. Октябрина аватар
    kiemenroms

    Молодца! Так держать! Подписываюсь!

  1. Розалия картинка
    Викторина

    Да, действительно. Так бывает.

  1. nessherfie аватарка
    Софрон

    позитивчег)))

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована. Обязательные поля отмечены *

*

Scroll To Top